Юрий Пикуль, Никита Наслимов, Ирина Костышина, Вита Кальмуцкая
«На полях»

Галерея на Институтской продолжает открывать новые имена, сопереживая молодым. Им по-прежнему сложно дается пресловутая «стадия зеркала»: поиска себя в искусстве через отсев чужого и банального… Некоторые, обладающие развитым конъюнктурным нюхом, автоматически попадают в десятку, легко находят свое место в контексте происходящего. Другие, у которых с этим проблемы, «зависают» в процессе самоидентификации вне времени и «мейнстрима», оставаясь наедине с собственными амбициями и… «трешевой» окружающей средой. «Что вижу, о том и пою» – это и есть то главное, что они пока способны отражать, не внутреннее, но внешнее…

Среда есть точка отсчета в искусстве после концепции – оно стало «легче», постепенно избавляясь от лишнего балласта смыслов. Поколения нулевых и 2010-х отличаются от поколения 1990-х сменой приоритетов: их мышление концептуально расхлябано, зато, в большей степени формально. Найден некий баланс между тем, что снаружи, и тем, что внутри. Отсюда – эта эксплуатация разных стилистических приемов: от направлений авангарда начала 20 века до соцреализма… Главный ход здесь заключается в удачном выборе определенной манеры, а если без эвфемизмов, то в удачном присвоении чужой манеры – в тактичности плагиата, чтобы чужое стало «своим», и это не вызывало раздражения окружающих. Художники «на заре туманной юности» по определению маргинальны. В данном случае, под «маргинальностью» подразумевается состояние растерянности, абсолютно легальное зависание вне времени-пространства. До поры до времени, все находятся вне системы «модно – не модно», «современно – не современно», и только потом кто-то сумеет подстроиться под нее, кто-то – так и останется «несгибаемым» маргиналом по убеждению, не желающим вписываться в общепринятые рамки «современности». Тем не менее, срабатывает парадокс идентификации, запущенный той же системой моды: моден лишь тот, кто не желает намеренно подстраиваться под моду…

Что доказывает живопись Юрия Пикуля – в этой компании молодых он уже «ветеран». Для Пикуля маргинальность – это программа, не то чтобы несовременность, скорее, несвоевременность, ретроактивность. Его мосты и виды берегов Днепра напоминают суховатую «комбинатовскую» живопись. Сдержанный, профессиональный, отстоявшийся взгляд сквозь призму акцентированного «советского» опыта. Это дает нам понять, что центробежная реальность, реальность «на полях социума» не так уж разительно изменилась. И мы подспудно, сами того не осознавая, движемся по определенному вектору назад в прошлое… Ирина Костышина, Никита Наслимов, Вита Кальмуцкая образуют один круг, в котором прослеживается модикация лирического пейзажа. В этой лирике энтропии – в городской среде процент хаоса увеличивается едва ли не ежесекундно, – помимо эстетического, считывается социальный посыл. С тех советских времен, на которые они стилистически ссылаются, реальность стала куда менее позитивной – диссонансы режут глаз и сознание буквально на каждом шагу. Соответственно, меняется видение – маргинальность среды не маскируется, но всячески подчеркиваются. Причем, не только по духу, но и по букве: интересуют спальные районы, развязки метро на окраинах, вонь и грязь, неоднородность, аляповатая эклектичность, перегруженность ландшафта отметинами затянувшейся эпохи перемен и следами нашествия жителей сел… Молодое поколение в своих комментариях подчеркивает «транзитность» среды – отсутствует явно выраженное «сегодня», так как она застряла на перепутье между прошлым и будущим… Это общее, а в частностях возможны варианты: или это отстраненный взгляд человека- фотоаппарата, медиа-зомби, как у Костышиной. Или «психотропное видение» – как у Наслимова, у которого тоннели метро превращается в какие-то адские катакомбы, а вагоны метро наполняются монстрами… Суть остается та же – зарисовки «на полях» реальности…