Мария Павленко
«Город»

Проект Маши Павленко посвящен «Городу» – предмету нашей любви и ненависти. Мы ненавидим его за то, что он как губка высасывает жизненные силы, и любим за те мощные потоки желаний и амбиций, которые он потом из этого же энергетического сырья генерирует. Как и смог, они окутывают город облаком, бросая его обитателей в адреналиновый водоворот событий. Со времен футуризма художники пытаются уловить и визуализировать этот лихорадочный, пульсирующий, стробоскопический ритм жизни города и это занятие им не приелось до сих пор.

Маша предлагает свою версию традиционной для современного искусства урбанистической утопии – по законам жанра жизненное пространство здесь воспринимается как одушевленное. Как некая матрица, «всевидящее око», абсолютное начало, самодостаточный и саморазвивающийся организм, контролирующий своих обитателей. Этот контроль может осуществляться во благо им, или же – во зло, некоторые города превращаются в монстров.

Попутно вспоминается антиутопия Ван Лисхаута, где город в буквальном смысле пожирает своих обитателей, превращая их в биомассу, энергоресурсы. В нашем случае город – место не проклятое, но, скорее, расположенное к своим «подданным», комфортное и уютное. Тем не менее, у обитателей утопии всегда возникает иллюзия безысходной замкнутости пространства – оно обнесено высокой стеной, за которой, как кажется, больше ничего не существует, дальше – только конец света. Эта замкнутость пространства, или же фантазии – тонкое психологическое наблюдение, доказывающее человеческую и, в то же время, призрачную природу города. За стенами города ничего не существует, хотя, на самом деле, не существует он сам. «Утопия» – место, которого нет в реальности. Порождающий мифы город сам является мифологическим существом. Зыбким фантомом, локализирующимся где-то в параллельном измерении, на грани между реальностью и вымыслом. Скорее смутным ощущением, чем явным образом: возможно, именно поэтому художница прибегает к принципиальной недосказанности и многозначительности языка абстрактного искусства. Но она чуждается чистоты стиля, создавая коктейль со множеством ингредиентов, смешивая «низкие» обертона поп-арта, симуляционизма, нео-гео, граффити со строгой высокопарностью классической геометрической абстракции… Не говоря уже о том, что такого рода абстракция выступает в роли декорации пространства и граничит с интерьерным и полиграфическим дизайном, компьютерной графикой. Этот громоздкий багаж перекрестных ссылок уравновешивает спонтанность замысла, который возник из случайного наброска черным маркером на клочке бумаги.

Так появилась графика, визуально рифмующаяся со словом «график» – кривыми показателей, таблицами данных. Родилась и начала жить своей жизнью специфическая «решетка» изображения. Она постепенно структурализируется, кристаллизируется, цепко оплетая своими «ростками»-ячейками новые, пока еще не задействованные под искусство территории. Она оказалась вполне жизнеспособной и нацеленной на пространственную экспансию: в дальнейшем проект будет развиваться, видоизменяться и переходить в инсталляционные формы.

Художницу все больше интересует многомерность образа и завоевание реального пространства. Декоративная по слогу и романтичная по духу «ода городу» будет приобретать более жесткие и ощутимые формы взаимодействия с реальностью, при этом, оставаясь неуловимым и всегда «другим» по отношению к ней местом, которое живет исключительно в воображении…

Виктория Бурлака