Илья Пруненко
«Глотка»
Взгляд скользит по слизистым тканям горла. Рассматривает их крупным планом, вызывая подспудное чувство неловкости. Это не просто холодный взгляд аналитика, беспристрастно расчленяющий реальность, появлением которого ознаменовалось искусство нового времени. В нем еще присутствовала дистанция по отношению к объекту, здесь же она в принципе исчезает – максимальное приближение вплотную. Это взгляд «непристойный», фетишистский. Перверсивный – с точки зрения наших культурных клише, основанных на пространстве приватного, черту которого переступать не принято, на недосказанности и завуалированности. Полная откровенность и «порно-эффект» реальности – исчезает ее условная сцена, на которой разыгрывался спектакль и место зрителей было в зале. Теперь доступ открыт и наше любопытство ничем не ограничено – хорошо видны все детали. Чем непристойнее взгляд, тем эффективнее он завораживает, соблазняет: упраздняются морально устаревшие рамки видения, мол, на такие вещи не глазеют. Кино активно эксплуатирует этот прием в детективах и боевиках, где камера «скользит» по телам жертв, разглядывая их максимально отстраненно, как нейтральные объекты… В «отоларингологической» серии
Ильи Пруненко перед нами нечто среднее между врачебной документацией и абстрактной живописью – зрелище, безусловно, красивое…
Абстрагироваться и любоваться этой красивостью оказывается не сложно. «Непристойное» по способу видения искусство – это зона смысловой неопределенности, искусство поверхности, где проникновения в закадровое пространство практически невозможны. Взгляд «непотопляем» и прикован к поверхности холста, загипнотизирован ею настолько, что нам сложно понять, кто и что за этим стоит. Проще, не сопротивляясь, плыть по реке ассоциаций, хотя она далеко уносит от первоначального замысла автора. Здесь срабатывает классическое утверждение Гадамера о возникновении нового смысла: произведение перерастает художника, оно больше и емче, чем его первоначальные намерения. Казалось бы, все эти загадочные пещеры и «тоннели» глотки должны вызывать эротические ассоциации. Вспоминается «Глубокая глотка», известный порнофильм, героиня которого могла получать удовольствие исключительно одним способом, так как по странной прихоти природы имела клитор в горле…
Любопытно, что авторский посыл зиждется не на эротике, но теологии – так что, у зрителя есть право выбора между этими двумя абсолютно разными сферами. А именно, на цитате из книги пророка Даниила: «Я присматривался к тем рогам, и вот между ними возвысился рог другой, малый. И у того рога были глаза, как глаза человеческие, и уста, которые говорили о больших деяниях. И он будет говорить слова против Всевышного, угнетать святых Всевышнего, захочет изменить праздники и права, и они будут отданы в его руки вплоть до какого-то времени. Но засядет суд, и сбросят его господство, чтобы его уничтожить и погубить до конца». Библейский образ «маленького рога» можно сравнить с поднебным язычком: во-первых, они похожи по форме. Во-вторых, поднебный язычок занимает важную роль в разговорной функции, если его удалить, человек ее утрачивает. В-третьих, есть аналогия в понятиях: Бог – наместник, язык – язычок. Это символ Ватикана и Папы Римского, который имеет официальный статус наместника Бога на Земле… Так что, внутренняя, антиклерикальная, интенция проекта противоположна внешней, активизирующей «потоки желания». И эта парадоксальная противоположность внутреннего и внешнего, плюса и минуса создает поле притяжения…
Виктория Бурлака