Не все то правдоподобно, что трехмерно: и новая живопись Александра Верещака – тому доказательство. Художник перевоплощается в машину по переработке визуального «спама», пишет по мотивам случайно попавших в руки фотоснимков. В живописи не остается никаких сентиментальных привязок, ничего личного
Сколько бы не говорили об утопическом «равноправии полов» – а оно всегда подразумевает двойные стандарты, предъявляемые к женщинам обществом, и предполагает существование этаких «моральных мутантов», которые мужественны в ситуациях социальных взаимоотношений, и женственны в приватной жизни, – существует стойкое мнение
Художники, как и большинство артистических личностей, недолюбливают себе подобных, считая, конечно же, себя самыми талантливыми и достойными славы. Исключение составляют умершие классики, которые после смерти удостаиваются жанра оммажа. «Скажи мне, кто твой любимый художник, и я скажу, кто ты»
В автопортрете Гамлета Зиньковского просматривается посттравматический синдром и это… взбадривает зрителя. Ситуация в украинском искусстве складывается уж слишком идиллично: казалось бы, все «травмы» и работа с ними позади. Состоявшиеся как бренды художники, напоминают коров с рекламы «Милки», мирно щиплющих травку на зеленом лужку
«Чудо» совмещения двух медийных поверхностей, страниц глянцевых журналов и кадров военной хроники — этот фокус ежедневно осуществляется не только в «фотошопе». Длинноногие модели позируют на поле боя в провокационно-эротических позах. Военные fashion story, «страдания» по поводу испорченного маникюра на фоне руин